Статьи4.06.2012, 05:06

Нелигитимное насилие против радикалов

Нелигитимное насилие против радикалов

Протесты перед дилеммой: шашечки или ехать, максимальный напор или максимальный охват?

Возрастающее нелегитимное насилие против уличного протеста укрепляет и выдвигает на первый план радикальное крыло его лидеров. И сужает, таким образом, политические перспективы протестного движения

Московские протесты подожгли фитиль. Возвращение к путинской стабильности невозможно, и сегодня это ясно всем. Видимо, даже тем, кто сидит в Кремле. Проблема в том, что никто пока не может представить себе реалистичную альтернативу. Как это будет выглядеть? В Кремле все еще считают, что проблему можно решить непреклонностью и наращиванием репрессий против улицы. Население чувствует, что нужно что-то другое, но не знает, как оно должно выглядеть. Наконец, оппозиция... впрочем, оппозиции как института в строгом смысле пока еще практически нет. Российская оппозиция переживает муки взросления. Причем пока еще это скорее муки, чем взросление.

В Москве этой зимой в полной мере сказался эффект сетевых революций. Размах зимних митингов стал неожиданностью для всех, прежде всего - для самих организаторов. Одна из причин этой неожиданности - качественный скачок распространения интернета. Социологи говорят, что число россиян, хотя бы иногда пользующихся интернетом, достигло в начале 2012 года 50%. Хотя еще в начале 2010-го их было чуть больше трети. При этом, по замерам ФОМ, быстрее всего росла суточная аудитория (прирост - 40%, при приросте месячной аудитории - 27%). Это важно: как правило, те, кто пользуется интернетом каждый день, начинают постепенно использовать его и как источник новостей. По данным Левада-центра, число использующих сеть для того, чтобы следить за новостями, увеличилось с начала 2011 года к началу 2012-го с 11% до 24% (это - четверть взрослого населения!).

Итак, за последние полтора-два года интернет стал значимым источником сведений о происходящих в мире событиях. Информационная монополия Кремля оказалась прорванной. При этом любопытно, что, по замерам ФОМ, самый быстрый рост и общей, и суточной аудитории Сети наблюдался в период с осени 2010-го по весну 2011-го, то есть именно в тот период, когда интенсивнее всего снижались рейтинги Владимира Путина. Весьма вероятно, что быстрый рост популярности интернета как источника информации был связан не столько с ростом его доступности, сколько со значительным ростом спроса на альтернативную информацию о текущих событиях и их альтернативную интерпретацию. Другими словами: был связан с падением доверия к традиционным и официальным каналам информации, с падением доверия к путинской «картине мира».

Какое все это имеет отношение к оппозиции? Самое прямое. Интернет как альтернативный источник информации, а затем - и инструмент политической мобилизации играет, в действительности, двусмысленную роль в политическом процессе. С одной стороны, он резко снижает издержки оппозиции на прорыв информационной блокады и на мобилизацию сторонников. Однако именно легкость и быстрота, с которой эти барьеры преодолеваются, ведет к тому, что оппозиция, точнее, лидеры протеста, оказываются перед лицом стотысячных толп сторонников институционально совершенно к этому не готовыми.

Ведь мы знаем, что рост размеров любой структуры требует соответствующих институциональных изменений, и институты, годные для небольшой фирмы, не годны для большого холдинга. Кроме того, в обычных условиях, стремясь преодолеть информационную блокаду, с трудом кооптируя сторонников и по крупицам собирая средства, оппозиция как раз и проходит период становления лидерского костяка, оттачивания политической риторики, формирования надежных сетей организаторов и взаимного доверия в них. Здесь все происходит наоборот: протест внезапно разбухает сам, а среди оппозиционеров начинается конкуренция за то, чтобы оседлать волну.

Так что модные разговоры, что, дескать, у нас неправильная оппозиция, не те лидеры, не вполне уместны сегодня. Оппозиция, в сущности, еще только находится в стадии становления. При этом лидеры уличного протеста оказываются перед сложным выбором. С одной стороны, самый надежный способ закрепления лидерства - это радикализм. Со смущением признаюсь, что до декабря прошлого года (хотя отчасти и интересуюсь политикой) не знал, кто такой Сергей Удальцов. А сегодня - он самый упоминаемый из лидеров уличного протеста. Именно благодаря постоянной демонстрации намерения идти до конца - голодовкам, залезанию в фонтаны и на трансформаторные будки.

Радикализм вовсе не плох априори. Он позволяет продемонстрировать властям серьезность намерений, повышает их издержки на борьбу с протестами, позволяет достичь максимального пиар-эффекта, что мы и видим на примере г-на Удальцова. С другой стороны, радикализм ограничивает рост базы протеста. Он отпугивает умеренных граждан и тех представителей элит, которые, разделяя основные лозунги протестующих, не готовы к сожжению мостов и противостоянию с ОМОНом. Классическая дилемма: шашечки или ехать, максимальный охват или максимальный напор?

Успешная стратегия Кремля сегодня в отношении к протестам заключается именно в этом. С одной стороны - полный отказ от диалога и обсуждения базовых требований протестующих (признание факта фальсификации итогов думских выборов) не позволяет укрепиться системному, внутриэлитному крылу оппозиции (это, например, Алексей Кудрин). С другой стороны, возрастающее нелегитимное насилие против уличного протеста укрепляет и выдвигает на первый план радикальное крыло его лидеров. И сужает, таким образом, политические перспективы протестного движения.

Чтобы вырваться из этой западни, лидерам протестного движения необходимо научиться играть на других площадках. Митинги и уличная активность останутся важнейшим полем противостояния оппозиции и власти, но они не могут больше быть единственной площадкой такого противостояния. Чтобы превратиться в оппозицию, лидерам протестного движения необходимо продемонстрировать свою организаторскую состоятельность на многих направлениях. Продемонстрировать способность к институализации протеста.

Среди выводов недавнего доклада Центра стратегических разработок есть один, прямо относящийся к нашей теме. Авторы показывают, что люди в большей степени интересуются институтами, чем идеологией. Так, позитивное отношение к КПРФ связано не с какой-то сугубой привязанностью к левым идеям, но с тем, что компартия воспринимается как стабильный и в то же время оппозиционный властям институт. Коммунисты единственные воспринимаются как институциональная оппозиция.

Парадокс заключается в том, что люди действительно ценят стабильность и хотят стабильности. Но стабильности, основанной на других, категорически не путинских принципах. Люди тянутся к институтам больше, чем к харизматическим лидерам. Именно эту институциональную альтернативу путинизму, прообраз «другого порядка» людям необходимо увидеть, чтобы по-настоящему поверить в возможность перемен. Я, кстати, думаю, что решение разогнать ОккупайАбай было принято в тот момент, когда стало ясно, что лагерь превращается в институт, способный стабильно функционировать и наращивать популярность.

Еще раз повторимся: не вижу ничего плохого в залезании в фонтан, плохо, когда это становится главным информационным событием каждого митинга.

 

 

 

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Оставить комментарий Всего комментариев: 0
Имя:*
E-Mail:
  • winkwinkedsmileambelayfeelfellow
    laughinglollovenorecourserequestsad
    tonguewassatcryingwhatbullyangry
Введите два слова,
показанных на изображении: *